Цирк (Лирика)

На базарной площади в базарный день всегда много народу. А иногда бывает очень много. Когда приезжает цирк или контрабандисты привезут что-то совсем необычное, что всем охота купить или посмотреть.

Лирика любила разглядывать людей. Они с дочерью стояли возле повозки циркачей с краю базарной площади, там, где расположились пекари и повара со своими печками, и смотрели по сторонам. Неподалёку от них вопил базарный мальчик. Вопил очень пронзительно, видимо, обещали хорошо заплатить. Он кричал, что самый лучший цирк с другого края света впервые приехал в эти края и будет очень глупо и обидно не посмотреть. Майна пританцовывала у ног Лирики, крутилась во все стороны, вставала на носочки, чтобы что-то разглядеть, поворачивалась назад, мотала головой налево-направо. На ней было новое платье в цветах и ягодах земляники. Оборочки платья так и разлетались. Лирика погладила её голову. Волосики золотились на солнце и щекотали ладонь.

Возле колеса повозки на мостовой сидела старуха с растрёпанными седыми косами, доставала из мешка орехи и колола маленьким молотком. Ядра ссыпала в кувшин, а скорлупки в ведро. Рядом со старухой обезьянка искала что-то в ухе у собаки. Нашла, долго сосредоточенно разглядывала, потом вытерла пальцы о собачью голову и отвернулась, привалившись обессиленно к старухиному боку. Устала. Время от времени она тянулась за ядрышками орехов, но хозяйка замахивалась молотком и лапка опять безвольно обвисала. Четверо парней устанавливали столбы с подпорками, вбивали маленькие колышки между булыжников, привязывая к ним паучьи лапы распорок, протягивали между столбами канат. Мальчишка вопил о неслыханной удаче.

Самый младший из парней посвистел собачке. Та сорвалась и подбежала к нему, обезьянка не успела поймать хвост. Парень заговорил с собачкой, она слушала внимательно, потом встала на задние лапки и закружилась. Он подтанцовывал ей, продолжая разговаривать гортано и цокать языком. Потом помог ей встать на передние лапки, показать людям чудеса собачьей ловкости. Старуха отложила молоток, достала откуда-то флейту и заиграла. Мелодия взвилась высоко над толпой, весёлая как бумажный змей, заплясала на ветру. Парень спокойным густым голосом убеждал собачку и та поддалась: запрыгала на задних лапках под висящим канатом под чьи-то аплодисменты. На мостовой зазвенела монетка. Парень подобрал её и кивнул тому, кто бросил. Девочка только начавшая взрослеть, в длинной  юбке и блузке из маминого гардероба, бросила две звенящие монетки. Парень поднял и улыбнулся ей ласково, как улыбаются женщине. Девочка вспыхнула до корней волос и принялась разглядывать свои туфли.

Базару оставалось от силы час-полтора. Флейта поторапливала, звала, подгоняла пронзительно, тянула за душу. Продавцы начали потихоньку собирать свои натюрморты и присоединяться к толпе вокруг циркачей. Из повозки выбрался старик в чёрных шароварах с яркими пятнами  и лазурно-голубой повязке на серых дредах и следом за ним карлик в тёплом домашнем халате и меховых тапочках. Старик присел на корточки возле обезьянки и протянул ей на ладони варёное яйцо. Та осторожно взяла и заулыбалась во все дёсны. Он погладил её макушку, забрал у пожилой женщины флейту и уселся наигрывать заунывно в центре площадки. Перед ним лежал джутовый мешок и старик на минуту оторвался от флейты, чтобы развязать его. Из мешка со свистом взвилась чёрная кобра. Старик мгновенно снова заиграл, и змея заколебалась из стороны в сторону. Мир перестал для неё существовать. Двое смотрели в глаза друг другу неотрывно и не было места третьему между ними. Лирика оттащила Майну за руку.

Двое мальчишек сбоку от заклинателя змеи толкали друг друга локтями, таращили глаза и возбуждённо шипели друг на друга. Один закричал шёпотом, стараясь не шуметь и не мешать представлению, как в подушку, задавленно:
«Есть у неё зубы! Она без зубов бы есть не могла и умерла бы!»
Второй не соглашался.
Старик заклинатель оторвал одну руку от дудочки и выбросил ладонь запястьем в сторону мальчишек. Ладонь сказала:
«Слышу. Смотрите.» — и поплыла к голове змеи.
Флейта смолкла. Змея тут же ожила, очнувшись от гипноза, раздула капюшон и метнулась к руке. Сверкнули острые клыки. Движения руки видно не было, она исчезла за мгновение до броска. Флейта заиграла опять, успокаивая. Мальчишки бешено зааплодировали.

Обезьянка опасливо наблюдала за представлением, пятилась, наткнулась на женщину, скрылась за ней, огляделась по сторонам и стала стучать яйцом по булыжнику. Сняла с яйца кружево скорлупы, глянула сквозь него на змею и откинула в сторону. Потом принялась откусывать маленькими кусочками, не сводя глаз с представления. Она тоже зааплодировала вместе с мальчишками, хлопая ладошкой по кулаку с недоеденным яйцом. С недоумением посмотрела на крошки в ладони и быстро затолкала всё в рот. Правая щека вздулась, обезьянка продолжала хлопать двумя ладонями. Представление закончилось. Змея, под убаюкивающие звуки свирели, улеглась назад в мешок. Старик быстрым движением затянул на мешке узел и стал раскланиваться — в одной руке мешок со змеёй, другую прижимая к груди. Свирель заняла место в причёске, одним концом высунувшись из-под банданы. На землю летят монеты. Из повозки выкувыркнулся карлик и заковылял, собирая деньги. Обезьянка ему помогала.

Карлик вытащил из кармана дудочку и, дождавшись, что обезьянка замрёт, глядя по сторонам в ожидании новых монет, — стал играть, как заклинатель змей, для её длинного хвоста.
Двое парней встали с разных сторон площадки у столбов с натянутым канатом, подняли руки вверх — и покатились колесом навстречу друг другу, разминулись, замерли с поднятыми руками. Из-под земли выросли ещё двое — и тоже замерли на минуту в этой же гордой позе, мускулы натянуты, как струны, того гляди взлетят. Их безучастные лица, выкрашенные белым, смотрели холодно и надменно. В толпе зааплодировали, и началось представление акробатов. Они летали над головой свистящими молниями, касались земли — и вновь взмывали, то на плечи друг другу, то на верхушку столба, чтобы пробежаться по канату, прыгая, замирая, переворачиваясь в воздухе.

Майна не могла стоять на места, скакала и кружилась как сумасшедшая, не сводя с них восхищённо горящих глаз. Лирика то и дело наклонялась и шептала ей на ушко, чтоб успокоить, гладила. По площади, рассекая толпу острыми носами тёмно-красных башмаков, подошёл высокий горбун в бархатном малиновом фраке, встал возле Лирики, аплодируя крупными ладонями в белой пене кружев из-под малиновых обшлагов. Лирика задрала голову вверх и увидела большой нос, чёрные волосы и бордовый цилиндр на голове великана. Майна танцевала самозабвенно. Солнце приблизилось к горизонту и золотило столбы с натянутым канатом и тела акробатов, чьи гигантские тени носились в безумной пляске в цирковом круге. Карлик укреплял факелы на столбах. Парни забрались на плечи друг другу, построив пирамиду, нижний вскричал гортано — и все рассыпались кубарем по сторонам, чтобы вновь замереть с поднятыми руками в лучах закатного солнца. Лица такие же бесстрастные и надменные, но тела блестят от пота.

Вновь полетели медяки а даже иногда серебро, и обезьянка выскочила собирать. Набрала полную ладонь, заковыляла на кулаке, присела, затолкала монеты за щеку, пошла собирать дальше. Щека свисала почти до плеча. Заклинатель в накинутом на плечи плаще протянул ладонь — обезьянка разжала над его ладонью кулачок, схватила за пальцы и стала выковыривать изо рта, выплёвывать монеты.  Старик убрал деньги в кошель на поясе, похлопал её по плечу. Обезьянка отошла к повозке, уселась возле собачки.



Рубрики:Общее

Метки:

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: