Любовь по-футурусски

Толку от ребёнка никакого. Он лезет повсюду, ворует ваше время, самую драгоценную субстанцию. По своей развлекательной способности ребёнок в подмётки не годится даже самому примитивному галовизору. Бесполезная безделушка. Предмет роскоши. Ценность детей невероятно завышена. Из исторических примеров подобного завышения цен можно привести цены на золото и бриллианты в средневековье или цены на нефть в двадцать первом веке. Счастливые обладатели сокровищ добавляют к своему имени титул, требуя, чтобы к ним обращались не иначе, как: «Мать Такая-то» или «Отец Такой-то».

Подобную любовь к детям некоторые объясняют не только модным течением, но и психологическим атавизмом.

Ефиму Многоножкину повезло с родителями. Для них он стал не предметом роскоши, а просто членом семьи. Приверженцы здорового образа жизни, они не интересовались ни гамбургерами*, ни кока-колой*, и не особо вписывались в молодёжные тусовки. Сразу после свадьбы ушли в глубокий космос осваивать целину. Их наградили Детской Лицензией за особые заслуги перед обществом — и Многоножкины стали самыми молодыми родителями на много парсеков вокруг.

Весёлые жизнерадостные первопроходцы таскали ребёнка с собой по самым затерянным закоулкам Дальнего Космоса, делились всеми подряд проблемами, обсуждали все решения без скидок на возраст. Благодаря достижениям биомедицины мальчик рос здоровым, играл в смодулированном родителями для него саду и даже умудрился не подхватить насморк при встрече с Дендрограми. Всего пару раз чихнул. Видимо, помогла очередная прививка, усиленно рекламировавшаяся по галовидению. Однако, всему приходит конец, и даже самый счастливый ребёнок должен когда-то отправиться в школу. Ефиму вживили УМ-2*, его научили водить звездолёт* и подарили самый навороченный навигатор.

В далёком будущем образовательная система претерпела множество суровых реформ.
Уже в 22 веке первоклассники должны были сами водить звездолёт, чтобы летать в школу.
В 23 веке программированием занимались на уроках труда, наряду с выращиванием котлеток и вермишели в школьных теплицах. Но чтобы вырастить дом или, допустим, звездолёт — нужно всерьёз заниматься ботаникой*. Дети дипломатов и номенклатурщиков нажимали на зоологию и медитацию. И, чем бы вы ни планировали заняться в своей карьере — необходим хороший уровень футурусского*. Ведь умение написать подробный самохвальный отчёт о работе важнее для карьеры, чем сама работа.

В 24 веке ботаника с зоологией отползли на третьестепенные позиции, и трудно уже было поверить, что сто лет назад футурусский был всего лишь одной из составляющих жизненного успеха. В 24 веке он стал главной и единственной. Людям сделалось не важно и не интересно умение что-то созидать (а для чего, скажите на милость, машины?) — да и понять что-либо в любого вида деятельности уже никому не удавалось. Умение писать никому не понятные отчёты, произносить загадочные речи (и просто читать) — стало основным условием успешной карьеры.

В школе Ефим скучал по своему садику с прекрасными цветами, но вскоре понял, что девочки ничуть не хуже. Он полюбил смотреть на Антонину и разговаривать с Надеждой. Надежда умела слушать. К тому же он увлёкся собиранием редких гераней в стандартных коробочках с компостом. Коробочки валялись у Ефима по всей комнате, и даже на шкафу и под кроватью.

* * *
Все школьные годы лучшая подруга Антонины, черноглазая Надежда — увлекалась ботаникой. Но при этом всегда была готова выслушать подругу.

Настало время Полимпиады, когда ботаника предстаёт во всей красе и растения со всех уголков галактики собираются перед взорами взыскательной публики. Учёные фонтанируют идеями, жюри называет растение-победителя в каждой идейной категории. — Завтра идём в дендрариум! — объявила классная дама и девочки зашушукались, кто что наденет.
Дендрариум — это значит, на природу. Свобода выбора одежды по всем параметрам: «А мне так удобно!»

Антонина коварно помалкивала о своей новой миниюбке.
Элеонора задумчиво посверлила её взглядом и повернулась к Надежде в неудержимой жажде консультации по теме. Однако, глупая Надежда уткнулась в свой ботанический учебник, ничего вокруг не замечая. Сидевший рядом с ней Ефим с таким же рвением штудировал новый параграф. Они вскрикивали, хохотали и обменивались ничего не значащими репликами на скучные школьные темы. Элеонора покрутила пальцем возле виска и зашепталась с Магдаленой, время от времени косясь на Антонину.

Экскурсия удалась на славу. Антонина упивалась взглядами одноклассников, переносила себя, как драгоценность, от цветка к цветку, гладила листики, вдыхала ароматы, восхищённо хлопала ресницами и прикладывала к щекам узкие ладони с безупречным маникюром. Антонина ни на миллиграмм не сомневалась, что уж чего-чего, а цветов мальчики не замечают вовсе. Даже фанатеющий от ботаники Ефим видел одну только Антонину.

— А здесь, деточки, наш новичок, — заливалась старушка-экскурсоводчица. — Только посмотрите на это радужное чудо!
Мальчики хором ахнули от восторга — так низко склонилась Антонина в своей миниюбке к прекрасному цветку с планеты Альфаомега Центаврозавра. Антонина неожиданно громко чихнула, дёрнувшись всем телом. Она едва не упала и только сильные руки Ефима удержали её.

А через две недели, накануне дня рождения, у Антонины выскочил на носу прыщ. Она была в шоке. На самом кончике носа. Ужас какой! Пошла в ванную, помазала прыщик лосьоном, проколола иголкой, выдавила, посмотрела в зеркало и расстроилась еще больше. Нос-то у нее красный стал! Решила в школу не идти, переждать, пока нос не побелеет. Пока ждала, попудрила нос, помазала всякими кремами, лед поприкладывала. Так день и прошел. А нос не прошел, только еще краснее стал. И прыщик не прошел.

Антонина назавтра пошла в школу, но думать ни о чем не могла, кроме своего прыща. Ужасно стыдилась его, голову наклоняла и волосами завешивалась. Не могла дождаться конца уроков. После уроков сразу побежала домой, с подружками общаться по телефону*. Конечно, подружки с интересом её поразглядывали и насоветовали всяких советов. На все времени не хватило, от силы на половину. На уроки времени не хватило тоже.

И вот она приходит в школу опять с этим прыщом и думать ни о чем не может, кроме своего прыща. Какие уроки? Какая успеваемость? Как вообще ходить в школу с таким прыщом? Вот такие вопросы ее обуревали.

А прыщ и назавтра снова не прошел. И на послезавтра не прошел. И на после-послезавтра не прошел. И даже через неделю. Вот так вот. Когда он и через месяц не прошел, девочка поняла, что жизнь кончена. Она боролась с прыщом, как могла — и проиграла. Ни грамма побед, а только горечь поражений испытала она на своём пути. В таких ситуациях могут возникнуть мысли о суициде. А если думать о мальчиках — мысли о суициде только укрепляются. Мальчики — это существа другой породы, опасные и непредсказуемые. И очень волнующие. Общего у нас только одно: мальчики тоже терпеть не могут прыщи.

Смысл жизни, как известно, в любви. Но, имея на носу вечноцветущий прыщ — о мечтах можно забыть. Жизнь человека с прыщом на носу бессмысленна.

Потянулись серые однообразные дни. Секунды ползли, словно пыль по стенкам старой мебели на дачном чердаке. Чтобы избавить людей от созерцания своего прыща, Антонина уезжала на все выходные на дачу и жила там анахореткой. И на каникулах тоже жила анахореткой*, вдвоём с бабушкой.

На даче стояло трюмо производства двадцатого века, позволявшее разглядывать прыщ в разных ракурсах. Капризная бабушка постоянно отрывала Антонину от дела — то ей на кухне надо помочь, то в саду. Но, по крайней мере, у старушки было плохое зрение и она не замечала прыща на носу девочки.

Целый год она жила с этим прыщом. А через год у неё выскочил другой прыщ. Как выстрелил из пистолета. Это произошло дома. Антонина вскочила утром и побежала в туалет. И там, умываясь, заметила на правой щеке красную точку. Попробовала эту точку поцарапать ноготком… в груди похолодело. Да, это оказался прыщ. Наглый, неистребимый, развеивающий всякие грёзы и мечты. И добивающий осколки разбитого сердца Антонины.

Увлечённая разглядыванием этого нового явления на своей щеке, зарёванная Антонина не сразу заметила исчезновение старого прыща на носу. А заметив, тут же о нём забыла. Тот, старый прыщ, был ничего не значащей козявкой в сравнении с новым вулканом, прорвавшимся из недр цветущей персиково-бархатистой Антонининой кожи.

Она поделилась своим новым горем с подругами. Подруги отзывчиво рекомендовали различные средства и диеты. Антонина почти совсем отказалась от шоколада, обрекая себя на полуголодное существование. Мазалась кремами и отварами ромашки и разных других трав. Спала в жутких масках. Ничего не помогало. Прыщ процветал и не желал никуда уходить. Потянулись долгие месяцы беспощадной, но равно и бесплодной борьбы с уродливым явлением на лице Антонины.

Исчез этот прыщ ровно через год после своего появления, точно так же, как и первый — дождавшись взрыва эмоций и девочкиных слёз при виде третьего прыща в её жизни. Этот третий прыщ вылез на левой щеке в то время, как прыщ на правой сделался уже совсем почти незаметен под длинной чёлкой.
Чёлка перекочевала на левый глаз.

Человек привыкает ко всему. Постепенно Антонина привыкла считать себя существом второго сорта, перестала смотреть людям в глаза и научилась ходить абсолютно неслышно, не поднимая головы. Длинная чёлка загораживала половину её лица, полностью скрывая за собой прыщ, глаза, лоб и нос.

Четвёртый прыщ обрушил привычный уклад чёлки. Он выскочил весной, накануне дня рождения Антонины — нахально устроившись на самом незащищённом участке её лица. Антонина откинула чёлку со лба и посмотрела себе прямо в глаза. Её можно было бы назвать симпатичной девушкой — если бы не этот прыщ. Почему девочки не носят бороду? Ведь, сколько ни надень на себя одежды — без бороды ты абсолютно беззащитна под взглядами одноклассников.

Антонина замотала горло шарфом и пошла в школу. Целый год после этого она врала людям про больное горло. Все верили. Никому даже в голову не приходило, что на подбородке девочки процветает инфернально уродливый прыщ.

Между тем в школе случился выпускной и девочки танцевали до упаду, сверкая, удивляя и восхищая кого ни попадя. И лишь одна Антонина была тиха и задумчива в своём газовом платье с шёлковой пелериной и шарфом. И мальчики, как назло, вились всё время рядом. Ефим спас её, уведя запутанными коридорами в школьную оранжерею. И там он её поцеловал, в знак сочувствия. Антонина опустила голову пониже, пряча лицо в шарф, и прошептала:
— Спасибо…

До той минуты, как Ефим её поцеловал, Антонина понятия не имела о своих жизненных ценностях. Знала, что ненавидит прыщи, но не знала, до какой степени она ценит в людях восхищение собой, понимание того, какая она необычная, восторг и правдивые комплименты.

Она прижала одной рукой шарф к подбородку, а другой обхватила Ефима за шею и ответила на поцелуй. Впервые в жизни она решила быть дурой и поверить, что кому-то нравится. Они договорились пожениться.

И поженились, и жили вместе — два чужих, по сути, человека. Справедливости ради, надо сказать, что в самом начале супружеской жизни Ефим пытался разглядывать прыщ в лупу, с которой, как всякий истинный ботаник, он не расставался. При виде лупы Антонина начинала плакать, пресекая в корне попытки понимания. Поэтому, стоило ей поделиться с Ефимом своими переживаниями по поводу прыща, он хватался за голову:
— О, начинается! — и, стеная, удалялся в другую комнату. Там Ефим занимался пересаживанием гераней из одних коробочек в другие.

Ефим и Антонина, естественно, стояли в очереди на ребёнка, но из-за отсутствия крупных катастроф надо было ждать (в соответствии со своей восьмой детородной категорией) тридцать шесть лет. За неимением детей Ефим относился к своим гераням по-родственному. Антонину утешала незамужняя Надежда, самая добрая из подруг. Но, когда ей ни позвони, она тут же начинала жаловаться на свою жизнь и выражать зависть по поводу мужа и гераней, убивавших Антонину своим эгоизмом. Все цветы эгоистичны.

Вместе с девятым прыщом куда-то исчезли герани. А когда появился десятый, Ефим внезапно заявил, что переселяется на постоянное место жительства к незамужней Надежде. Любовь к ботанике победила в нём любовь к Антонине. Ефим сказал:
— Мне надо закончить докторскую, — речь шла о диссертации.

Все эти годы Ефим работал в Сыроже (Сыр Отвечающий Желаниям) — компании по выращиванию сыра. Карьера давалась ему туго из-за школьного увлечения ботаникой в ущерб футурусскому. Зато каждую свободную минуту Ефим посвящал своему хобби — небольшой тепличке с голубоглазыми цветами, результатом скрещивания генофонда самого Ефима и лунного моржовника.

Антонина, напротив, довольно удачно продвигалась по служебной лестнице. Начав работать в качестве бесплатного адвоката местного отделения общества защиты прав травоядных, она постепенно доросла до должности ведущего консультанта в Организации Объединённых Хищников. Красивая внешность немало способствовала продвижению Антонины по служебной лестнице. А кусочек пластыря, прятавщий прыщ на лице — придавал ей ореол сурового борца за правду. Коллеги понятия не имели о самой большой проблеме в жизни Антонины.

Утро первого дня новой жизни началось для Ефима с телефонного звонка:
— Ефим! Ты не поверишь! Он исчез! Его нигде нет — ни на шеках, ни на подбородке! На носу тоже нет! — голос Антонины звенел от счастья: — На лбу тоже нет! Нигде! Можешь возвращаться.

Ефим растерянно ухмыльнулся изображению и усиленно покивал, на всякий случай. Он догадался, что речь идёт о прыще — о чём же ещё? — но сонный мозг не успевал охватить глобальную суть происходящего.
Ефим поскрёб затылок и пошлёпал на кухню, ведомый потребностью в любого рода освежающем напитке.
Шлёпая с чашкой чая мимо ванной, он уловил звук сдавленных рыданий. Ефим приоткрыл дверь. Надежда стояла перед зеркалом с судорожно заломленными руками. Кругом валялись баночки и пузырьки из-под кремов и притираний. Страшное подозрение заставило Ефима похолодеть:
— Что случилось? — его голос дрогнул.
Женщина молчала, не в силах выговорить ни слова. Он мягко, но настойчиво взял её за плечи и повернул к себе. На носу Надежды, на маленьком аккуратном носике, доставшемся ей от корейских предков, пламенел огромный прыщ. Такой же в точности, как незабвенные прыщи Антонины.

Ефим одной рукой схватился за голову, другой выхватил из кармана лупу. Чашка с чаем упала. Из своей каюты выполз довольно урчащий уборщик*, утащил чашку, впитал в себя чай.
— Бигмак*! — ругнулся обычно сдержанный в выражениях Ефим. Надежда закрыла лицо руками, не допуская вмешательства лупы в личную жизнь.

Ефим поскрёб затылок, активируя УМ-3. Возникшая идея показалась ему сложноватой, но других не было:
— Да стоит ли переживать из-за прыща? — УМ подсказывал Ефиму, что стоит. — Давай съездим на природу, устроим себе выходной!
Плачущая Надежда покорно поплелась к звездолёту.

Со стороны могло показаться, будто Ефим запутался в своих женщинах. На самом деле он целеустремлённо служил науке. Он влил в Надежду двести грамм алкоголя, смешанного с апельсиновым соком. То, как она безропотно приняла яд, вызвало мучительный приступ гражданской совести у Ефима. Он застонал, стиснув зубы и направил звездолёт к дому Антонины. В пути он выбрал пачку самых сильнодействующих мелодрам, которые бесчеловечно вывел на экран галовизора. И вот, пока Надежда страдала, не в силах оторваться от экрана, Ефим хладнокровно налил алкоголя Антонине и предложил выпить «за любовь». Сам он при этом пил чай. Когда алкоголь подействовал, Антонина приняла приглашение «прогуляться на природу».

Две пьяненькие женщины были отданы на растерзание мелодрамам. Сил и соображения у них хватало только на то, чтобы плакать и утешать друг друга.
Ефим выставил курс на планету Дендрогр и прислушался к голосам в каюте.
— Она любит его всю жизнь, а он даже не замечает! — рыдала Надежда.
— Он думает только о своей работе! — вторила ей Антонина.
— Он не умеет любить! — отчаянно пищал ещё один, незнакомый тоненький голосок.
Ефиму явственно показалось, что голосов в каюте не два, а три. Он вынул из сейфа реторту с алкоголем и на цыпочках подошёл к приоткрытой двери кают-кампании. Антонина и Надежда сидели на софе, не отрывая глаз от галовизора. У Антонины на носу светился радужными красками новый прыщ, в точности такой же, как у Надежды. Волны света радугой перекатывались от носа одной страдалицы к носу другой, от одного прыща к другому, вторя пульсациями третьему голосу:
— Он совсем не ценит верности и преданности!
Женщины отвечали взрывом рыданий.
Ефим растерянно покрутил в руках реторту, поднёс глазам, понюхал и отхлебнул. Радуга, уютно укутавшая Антонину и Надежду разноцветным сияньем, не исчезла. Ефим в растерянности хлебнул ещё… и ещё… бросился в бар, смешать алкоголь с чем-то менее ядовитым. Разлил по бокалам:
— Девочки, вот ваш лимонад!
Дамы рассеянно взяли свои напитки, не отвлекаясь от зрелища. Обе хлюпали носами, безудержно сочувствуя героине.

— А мы для тебя вовсе не существуем! — воскликнул тоненький голос. Светящееся облачко качнулось.
— Чшшш… я как раз пытаюсь определить твою сущность, — Ефим подумал было усесться между школьными подругами, но кинострадания сплотили их в единый монолит, воскрешая школьную дружбу. Он втиснулся между спинкой дивана и стеной. Диван заскрипел, двинувшись с насиженного места, но подруги этого даже не заметили.

Ефим переводил взгляд с незабвенного прыща на носу своей супруги на новообретённый прыщ доброй Надежды и обратно. Прыщи выглядели восхитительно. Они пылали всеми красками космических закатов в миниатюре. Переливались, пульсировали, раскачивая радугу — и звенели восторженным колокольчиком:
— Ты нас слышишь! О, наконец-то ты нас действительно слышишь! О, как мы об этом мечтали! Любоваться на тебя, ощущать твой аромат, дышать твоей волшебной аурой — и не иметь возможности с тобой поговорить! О как это ужасно!

При намёке на аромат Ефим смутился. Любимые женщины могли услышать. Он забыл о несуразности происходящего, полностью утратив контроль над реальностью. (Алкоголь не зря считается одним из самых коварных наркотиков). Ефим понюхал подмышки.
— Только истинное растение способно по-настоящему оценить твой божественный аромат! О как ты жестокосерд! Ты нас совсем не хочешь замечать! Мало того, что лишаешь счастья своего присутствия — ты всегда находишь время для своих голубоглазых ипохондриков!

На самом деле голубоглазые цветы, гибрид Ефима и лунного моржовника, вовсе не требовали слишком много внимания. Просто привычная отговорка, чтобы лишний раз уйти из дома: «Что-то мои цветы загрустили, надо их полить и удобрить».

— Послушайте, да кто вы, моржовник вас возьми?! Какое вам дело до моих цветов?
И тут весь свет погас. И кино, и звёздочки на потолке, и контуры мебели, и узор на ковре, и даже украшения на женщинах — весь. И у Ефима погасли браслеты на руках и ногах. Одна радуга осталась висеть. В наступившей темноте хором удивлённо всхлипнули Надежда и Антонина:
— Что это?
В самом деле, такого ведь не бывает — чтобы даже мебель погасла.
Радуга пискнула:
— Мы не любим темно!

Вспыхнул галовизор. В комнате появилось изображение крохотной кучерявой седовато-рыжеватой леодамы* в пижонской полицейской куртке и серьгах:
— Гражданине и неграждане, оставайтесь на своих местах, вам ничего не угрожает. Ефим Многоножкин, ты обвиняешься в преступлении по статье 245 Криминального Кодекса часть 39-А, жестокое обращение с растениями.
— Что за бред? — Ефим растерянно пожал плечами.
— С растениями? — хором воскликнули женщины.
И одновременно с ними:
— Откуда вы знаете? — радуга, до этого момента уютно расположившаяся на лицах подруг, внезапно вспорхнула, скрутилась в спираль, сужающуюся на концах. Спираль сколлапсилась в шарик размером с картошину, картошина упала Ефиму в ладонь. И завопила:
— Посадите меня!
— В семнадцать сорок пять по общегалактическому мною получено телепатическое сообщение… — забубнила леодама.
Её голос утонул в истерическом вопле:
— Посадите меня! Ах, я умираю!
Ефим рефлекторно дёрнулся к столу, схватил первую попавшуюся коробочку с компостом и скатил в неё вопящий корнеплод.
— Что у вас происходит? — гало-изображение схватилось за одну из своих серёжек.
— Я умираю! — картошка подпрыгнула в коробочке, поникла и начала синеть.
— Ефим! Где у тебя планто-постель? Или холодильник… — Надежда в ужасе заметила морщинки на кожице корнеплода (или семечка? — в спешке она не могла понять) — и закричала: — Где у тебя микроморозильные коконы??
Надежда исчезла в коридоре.
Антонина быстро печатала на своём планшете. Леодама с кем-то совещалась, отключив на время звук.
— Не надо холодильник… — картошка обвила руки Ефима множеством заструившихся отростков: — Папочка, родненький, пожалуйста, не надо холодильник!

Ефим сел на пол. Антонина оторвала взгляд от планшета, пристально посмотрела на картошку — и застрочила в планшете с удвоенной скоростью. Ефим погладил картошку указательным пальцем. Та засветилась нежным радужным светом и начала зябко заталкивать отростки в компост. Два отростка остались обнимать правую руку Ефима, налились соком, запульсировали оттенками зелёного. На них стали появляться листочки.
Возникшая на пороге Надежда очарованно замерла с морозильным коконом в руках, уставившись на растение:
— Дендрогра… — прошептала Надежда. — Настоящая живая Дендрогра…
Дендрогры не живут нигде, кроме родной планеты. Если вам очень повезёт и вы попадёте в дендрариум во время Полимпиады — вы можете увидеть одно или два растения. Когда-то им всем троим именно так и повезло, но Надежде повезло чуточку больше — она действительно любовалась растением, а не ногами одноклассниц, как некоторые. Поэтому она смогла узнать Дендрогру с первого взгляда.

— На основании статьи 245 Криминального Кодекса часть 39-А… — леодама запнулась, внимательно приглядываясь к растению, — постой! Почему ты называешь этого гуманоида отцом?
— На основании генной идентичности!
— Н-ничего не понимаю… — Ефим замотал головой, словно прогоняя наваждение, — когда это я?…
— В возрасте трёх земных лет, когда ты чихал на нас на нашей планете!
— От… я силён… — Ефим привалился спиной к стене, его рука сама стянула со стола отставленную было реторту с алкоголем и поднесла ко рту.

Глаза леодамы лихорадочно вращались в глазницах, считывая информацию с невидимого носителя:
— У вас восьмая категория размножения, вы не можете быть отцом нации!
— Я нечаянно, — хихикнул Ефим. — И не нации, а одного растительного индивидума.
— Мы идентичны, папочка, — скромно заметила Дендрогра: — все Дендрогры усвоили твои хромосомы. Мы стали другими благодаря тебе.
— Да у нас ничего общего, — Ефим ткнул пальцем себе в грудь: — девочки! Ну скажите этой глупышке! У моржовника хотя бы глаза мои, а у тебя?

Всё это время леодама слушала, забыв закрыть рот. Наконец, она тряхнула головой в кудряшках, и, продолжая вращать глазами, зачитала решение Межгалактического Суда:
— Ефим Многоножкин! На основании произведённого физио и телепатического сканирования с вас снимаются все обвинения по статье 245 Криминального Кодекса часть 39-А. Вам присваивается звание «Отец Нации» и статус международной неприкосновенности. Вам присваивается первая детородная категория. Через четыре с половиной года вы имеете право завести генетическое потомство. Не забудьте вживить полагающийся вам УМ-5.

Антонина и Надежда разом подпрыгнули:
— Ааа-ах!
И бросились обнимать Ефима.
Дендрогра шепнула, обвиваясь вокруг всех троих разросшимися ветвями:
— С твоими генами мы многому научились…

— Поздравляю вас, господин Отец Нации! — Леодама вытянулась в струнку, ни дать, ни взять — гриб сморчок перед ясенем. — Разрешите идти?
— А мы? — возмущение Антонины казалось совершенно неожиданным.
Леодама, уже было, вежливо замерцавшая в режиме постепенного отключения, прервала мерцание:
— На вас сигналов не поступало!
— Мы сами хотим сигнализировать. Дендрогры использовали нас в качестве суррогатных матерей без нашего согласия. — Голос Антонины, деловито-сосредоточенный, не допускал разброда в мыслях. Леодама замерла, впитывая каждое слово. Вот из-за этого умения говорить у Антонины хорошо продвигалась карьера.

Леодама вцепилась в серьгу у себя в ухе:
— Докладываю чрезвычайную международную ситуацию. Докла… — она оторвалась на мгновение от своего информатора, заметив устремлённые на неё взгляды, отключила звук и продолжала беззвучно шевелить губами. Губы успокоились — зашевелились уши. Снова губы. Уши опять шевельнулись — и замерли, оставив глаза усиленно вращаться на веснушчатом лице.
Она растерянно моргнула, щёлкнула выключателем громкости и выпалила в лицо Антонине:
— Дендрогры растения! Они не подчиняются человеческим законам!

Надежда как зачарованная гладила листики быстрорастущей лианы. Антонина осторожно сняла с себя кольцо растительных объятий:
— В таком случае придётся действовать, исходя из межгалактического права. То есть, речь идёт не о суррогатном материнстве, а о межвидовом симбиозе. На основании закона о межвидовом симбиозе окончательное решение о роде взаимоотношений принимает донор. Если донор считает симбионта паразитом — этого симбионта ни один адвокат не возьмётся защищать. В данном случае доноры считают симбионта своим ребёнком. Эта Дендрогра — наш ребёнок. — Антонина бросила быстрый взгляд на подругу и подмигнула. — Вопрос стоит о легитимности появления на свет нелицензионного ребёнка. Суммарно для меня и Надежды полагается восемнадцатая детородная категория. А это означает дезинтеграцию любых несанкционированных детей.

Леодама кивала невпопад, приложив одну ладонь к фирменному кармашку на груди (с той стороны, где у леосов* сердце), другой рукой она сжимала серьгу. Антонина умолкла. Леодама кивнула кому-то, щёлкнула пальцами:
— Решение относительно тебя и твоего супруга находится всецело в юрисдикции планеты Альфаомега Центаврозавра. Дипломатическая неприкосновенность твоего супруга распространяется на тебя. Что касается второй нарушительницы, она ответит перед законом. Надежда Скворечникова, пройди в грузовой отсек. За тобой вылетела пеницетарная клетка*.

Дендрогра задрожала всеми листьями, полезла зачем-то в карманы Ефима, сунулась в реторту, выскочила оттуда, как ошпаренная, размахивая вспыхнувшим на кончике ветки цветком:
— Имейте в виду: я поддерживаю постоянную связь со своей планетой! Всё население Альфаомеги внимательно следит за переговорами!
— Наши системы не показывают дополнительных каналов телепатии на вашем звездолёте, — извиняющимся голосом зачем-то буркнула леодама.
— Это не телепатия. Это мембранная связь, известная только исключительно Дендрограм. Если вы меня уничтожите — Дендрогры объявят войну галактическим растениям. Всем, до единого. И даже Лунному Моржовнику. И крыжовнику. И голосеменным тоже. И…
Надежда накрыла ладонью цветок. Дендрогра обвилась вокруг руки женщины, проползла ей на голову, обвиваясь венком — и там продолжала шептать Надежде на ухо, перемежая шёпот всхлипами. По лицу Надежды струились слёзы.

— Да, бигмак*, что мне всю жизнь так на баб везёт? — не выдержал Ефим. Леодама понесла руку к уху, показывая, что внимательно слушает. Ефим начал оправдываться: — Да у меня только Лунный Моржовник, можно сказать, единственный друг — и того Дендрогра убить грозит. Чего вы все нервные такие?
Он попытался выпутаться из объятий Дендрогры, сунул коробочку с компостом Надежде и, поднырнув, вылез из растительных объятий.

— Потому что мы женщины! Потому что мы умеем любить! — мелодраматично запричитала Дендрогра. — Ты никогда никого не любил. Женишься на Антонине, уходишь к Надежде — и от всех нас к своему Лунному Моржовнику! Целуйся с ним!
— Да я всех люблю! Я вечно боюсь кого-то обидеть! Я бы на Надежде тоже женился, но боялся, что Антонина не поймёт.
— Я не пойму? — поразилась Антонина. — Да мы же лучшие подруги!
— Мы умеем любить! — поддакнула Дендрогра.
— Все умеют любить, что ты заладила! — Ефим раздражался всё больше.

Надежда, с трудом отлепив от себя любящие плети растения, развернулась в сторону выхода. Она протянула Антонине коробочку с Дендрогриным сердцем, но та отмахнулась от коробочки:
— Постойте! Я хочу сказать. Вот ты, облечённая всякими полномочиями леодама, — она запнулась, — к сожалению, не знаю твоего имени…
— Киссандра, — с охотой вставила леодама.
— Вот ты, Киссандра, облечённая всякими полномочиями — и ты, Дендрогра, представляющая планету Альфаомега Центаврозавра… Мы, Антонина и Ефим Многоножкины — берём в жёны Надежду Скворечникову. Обещаем любить. Ты согласна, Надежда? — Надежда быстро закивала головой: «Да-да-да!». — Ну всё, брак совершён в присутствии свидетелей и зафиксирован записывающим устройством должностной леодамы Киссандры. Вопросы есть?

Леодама почесала за ухом, отключая запись:
— Ты, случайно, не в Томске училась?
— В Томске, — Антонина кивнула.
— У Грымзы?!
Антонина кивнула опять, не в силах сдержать улыбку. Профессор Грымза с его учебником казуистики известен далеко за пределами Солнечной системы, но учиться у него лично — незабываемое удовольствие. Похоже, леодама оказалась из числа счастливчиков:
— Аааа! Я сразу узнала его «захват свидетеля»! — отключенная было серёжка пискнула, собираясь включиться опять. Леодама снова почесала за ухом: — Я при исполнении, но мне очень, очень приятно было встретиться! А можно, я запишу твой идентификатор?

Редкая фамильярность, признак дружбы с первого взгляда, отказать невозможно. Антонина засмеялась:
— Давай!

Леодама включила своё устройство и официально попрощалась:
— Желаю вам всем семейного счастья и душевного здоровья!

Изображение посетительницы замерцало, помахало рукой и исчезло. Включилась прерванная было мелодрама:
— Он никогда не любил тебя! Приди же, наконец, в мои объятья!

— Выключись! — хором закричали Многоножкины вместе с Дендрогрой.
Та вновь оплела всех своими объятьями. Антонина посмотрела на цветок:
— Деточка, а что, если мы назовём тебя Машенькой?

* * *
Если вам посчастливится получить разрешение на посещение планеты Альфаомега Центаврозавра, вы можете обнаружить на ней один дом. Возможность посещения планеты находится всецело в руках Марии Многоножкиной, планетного администратора. Дендрогры могут принимать любую форму, но больше всего они мечтают побыть Домом.
Дом — это форма тела одной из Дендрогр, получившей эту должность путём всеобщих выборов. Четыре планетарных года — и ни днём больше! — Дом вмещает в себя Папу с семейством.

Ефим скинул ноги с печи и сладко потянулся после сна. Эко славно спится в новой избе! Из кухни донеслось негромкое позвякивание и зазывный аромат блинов. Кому это не спится в такую рань? Уж верно, Машенька старается. Просыпается с рассветом, такая у ней природа растительная. Ефим потянулся было пятернёй поскрести затылок, да на полпути свернул к щеке, порадоваться шелковистой окладистой бороде. Свобода мужику на Альфаомеге! Ни тебе пенки для бритья, ни лосьонов после — да и бритву забыл, когда в руках держал! Пора бы газон покосить — покосился в окно. Бабы ещё денёк потерпят, да ворчать начнут. Из детской донеслось предупреждающее покряхтывание Ефима Второго. Ему отозвались воркующие женские голоса.

Ефим прошлёпал босыми ногами в кухню. На большом дощатом столе дымилась горка блинов. Вокруг стола, стараясь не шумать, суетилась ребятня от мала до велика. Солнечный зайчик спрыгнул с самовара в лицо меньшому. Тот зажмурился и замахал блином, пытаясь прогнать. Зеленоглазая Машенька взяла младенца к себе:
— Отведай блинков! — предложила отцу.
Ефим залюбовался дочерью. Часами вертится перед зеркалом, формы меняет — и не зря! Уже и на одну мать выучилась быть похожей, и на другую, а нынче, прям, вылитый отец!
— А ведь в прежние времена дендрогры даже не пытались на людей походить! — заметил он, присаживаясь.
— Ой, да в прежние времена дендрогры и любить не умели! Не разлучишься — не поймёшь.
— Умница ты моя! Мало, что красавица — а ещё такие мудрые слова говоришь! Недаром планетой администрируешь!
— Ох, батюшка, ты уж скажешь! — Машенька расцвела, не в силах побороть смущение. Впрочем, цветы на макушке лишь добавили девушке очарования. — К нам на планету посетитель просится. С целью визита.
— Кто это ещё?
— Киссандра из Созвездия Льва.
— Ох ты ж, ёшкин кот! Чего ей неймётся? Переживает, что мы не стали ждать четыре с половиной года? Так мы на своей планете, кого хотим, того и делаем, верно, меньшой? Никакие четыре с половиной года, ни три с половиной — ни минуты ждать не желаем! И никаких детородных категорий, мы сами с усами! — Ефим пощекотал животик Ефима младшего.
— Вообще-то в графе «цель визита» Киссандра указала «желание вступить в семью».

Ефим поперхнулся блином. А, прокашлявшись, кротко заметил:
— Ну, это матушкам решать.

* * *
2012

______________________________
СЛОВАРЬ:
*Анахоретка — здесь: автор шутит*.
*Бигмак — эвфемизм, аналог старорусского «блин».
*Ботаника — наука о поведении и психических процессах растений.
*Гамбургер, кока-кола — названия лёгких легальных наркотиков.
*Звездолёт — транспортное средство индивидуального пользования.
*Леос, леодама, лейман — уроженцы Созвездия Льва.
*Микроскоп — устройство, осуществляющие исследование объекта, наблюдение за ним и считывание его параметров.
*Модератор — автомат по производству модной одежды.
*Пеницетарная клетка — здесь: тюремная камера.
*Прикладная ботаника — область ремёсел, позволяющих добиться от растений желаемого поведения.
*Телефон — устройство связи, аналог современного мобильника, также служит декоративной деталью одежды.
*Уборщик — усовершенствованный потомок пылесоса.
*УМ — Универсальный Мыслитель, думающее устройство, обеспечивающее поиск аналогий и подключение к Межгалактическому Объединению Знаний и Гипотез. УМ-2 отвечает за стандартное подключение школьников.
*Футурусский язык — один из славянских языков, наиболее распространенный по количеству говорящих, основной язык международного общения в центральной Галактике.
*Шутка — орудие юмора.

Реклама


Рубрики:Рассказы

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: